Внимание Гидеона снова отвлек раздавшийся внизу призывный звук трубы. Оказывается, французы под прикрытием дымовой завесы собрались пробить брешь в центре войск Веллингтона, чтобы расчистить дорогу на Брюссель. Огонь пушек Наполеона сосредоточился на датско-бельгийской дивизии; союзники дрогнули и отступили, побросав оружие. Теперь иностранный легион, скользя по склону, падая и поднимаясь, ринулся к основной цепи объединенных войск. Следом за ним, по пятам, шли французы.

Крикнув Пенторпу, чтобы тот отправлялся к своим людям, Гидеон выхватил поводья из рук солдата, вскочил в седло и приказал офицерам поддержать пехоту.

Слившись в единое целое с мощными скакунами, грозно размахивая саблями, английские кавалеристы яростно бросились в атаку, врезаясь в ряды французов, рубя и кромсая ненавистного противника. Они сеяли ужас среди врагов, не оставляя им надежды на пощаду. Пшеничное поле, на котором происходило сражение, вскоре покраснело от крови. Сквозь грохот пушек, барабанную дробь и звуки труб Гидеон слышал предсмертные крики людей и животных, вопли раненых.

Благодаря поддержке кавалерии союзникам удалось перегруппироваться и остановить противника. В пылу боя Гидеон потерял из виду Пентор па, но искать друга времени просто не было: их ждал Веллингтон, нетерпеливо поглаживая шею великолепного скакуна по кличке Копенгаген.

Обычно сдержанный, герцог на сей раз не стал скрывать своих чувств и приподнял шлем, приветствуя солдат:

— Друзья мои, благодарю вас!

Лорд Деверилл радостно улыбнулся в ответ, а находившийся рядом с ним офицер изумленно округлил глаза.