Служанка с трудом поднялась на ноги, тощая, изможденная, — казалось, она свалится от малейшего дуновения ветра.
— Вам нет нужды разъяснять мне мои обязанности. Я помогла этому мальчику появиться на свет, я вынянчила его, и я заботилась о его матери, когда она умирала. И он поправится, хотите вы этого или нет. И может статься, что тогда он вас убьет. Вот уж потеха-то будет!
Эдмунд выскочил из комнаты, чтобы не слышать сухой, скрипучий хохот Мойны, но он долго еще бился ему в уши, несмотря на плотно закрытую дверь. Он привалился к стене, глубоко вдыхая холодный воздух. В голове пульсировала боль. Он уставился на свои руки, пытаясь сжать в кулаки бессильные пальцы, однако прошло немало времени, пока мышцы стали ему послушны.
Словно тело само старалось напомнить Тремэйну о том, как он стар. Какой он старый, больной, глупый, несчастный человек.
ГЛАВА 3
Кэтрин Мари Элизабет д'Арнанкорт, не глядя на свое отражение в старом помутневшем зеркале, расчесывала волосы гребнем, отделанным слоновой костью. Безнадежно потускневшие серебряные зубья слабо блестели в свете свечи. Руки ее равномерно двигались, массируя голову после бесконечного дня, в течение которого ее волосы, длинные до пояса, были безжалостно скручены и спрятаны под крахмальный чепец.
Вот и еще один год миновал. Всего несколько часов назад начался новый, 1813 год. Она улыбнулась, вспомнив другие, более счастливые, невинные годы, годы, расцвеченные мечтами о будущем.