— Когда это случилось, ты была со мной, и я благодарю бога за то, что ты была не на ферме. Наоми застрелила своего любовника — молодого человека по имени Алек Бредли. Они оба были в спальне, когда… когда между ними возникла ссора. Наоми достала из ящика револьвер и убила его. Тогда ей было двадцать шесть — столько же, сколько тебе сейчас. Суд признал ее виновной в убийстве второй степени. Когда я видел Наоми в последний раз, она была уже в тюрьме. Она сама сказала мне, что предпочла бы, чтобы ты считала ее мертвой. В случае, если я соглашусь, сказала она, она клянется не пытаться связаться с тобой. И вплоть до настоящего времени держала слово.

— Ничего не понимаю! — Келси закрыла лицо руками.

— Я тоже был за то, чтобы избавить тебя от этого знания. — Филипп нежно взял ее за запястья и заставил опустить руки, чтобы видеть лицо дочери. — Если защищать, оберегать тебя всеми доступными мне способами было неправильно, тогда — да, я признаю, что ошибался. Но извиняться — нет, извиняться мне не за что. Я любил тебя, Келси. В тебе был заключен смысл всей моей жизни. Не осуждай меня за это.

— Нет, я не стану осуждать тебя. — Повинуясь своей давней привычке, Келси положила голову на плечо отца. — Мне самой нужно хорошенько подумать, чтобы во всем разобраться. Все это кажется совершенно невероятным. Я даже не помню ее, па. Совсем не помню.

— Тебе тогда было слишком мало лет, — пробормотал профессор, чувствуя, как его захлестывает волна облегчения. — Но ты на нее похожа. Так похожа, что иногда это кажется мне невероятным. Несмотря на некоторые свои недостатки, Наоми была женщиной привлекательной и тонко чувствующей.

Склонность к насилию была одним из ее недостатков, подумала Келси. Неужели и в этом я тоже на нее похожа?

— Вопросов слишком много, — произнесла она вслух. — И я пока не в состоянии подобрать ни одного толкового ответа.

— Почему бы тебе не переночевать у нас? — поинтересовался Филипп, понемногу приходя в себя. — Как только я провожу гостей, мы сможем поговорить обстоятельнее.