— Вот и чудесно, — со странной улыбкой ответил Филипп.

Значит, все кончено. Не может быть! Но рассвет наступит слишком быстро, кузен не протрезвеет и не изменит своего решения.

Эдриан чувствовал себя главным действующим лицом какого-то дурного сна. Веселый смех присутствующих указывал на то, что они считают предстоящую дуэль скорее забавной, чем опасной. Только Артур с Джулианом выглядели испуганными, когда пытались урезонить Филиппа. Но тот, черт бы его побрал, лишь гадко хихикал, а затем, покачиваясь, вскинул пистолет и выстрелил.

Что-то в Эдриане сразу умерло. Но Филипп действительно выстрелил, поэтому он с недоверием и отвращением шагнул туда, где оставил свое оружие.

Думать было некогда, ибо над головой у него просвистела вторая пуля. Слепой инстинкт заставил руку схватить пистолет. Он вскинул его, развернулся и затем почему-то спустил курок прежде, чем Филипп успел выстрелить снова…

Резко осадив жеребца, Эдриан прижал кулаки к воспаленным глазам. Образ кузена, сраженного пулей, будет терзать его до конца дней. Но ведь Филипп на самом деле стрелял в него! Или он промахнулся нарочно? Действительно ли Филипп снова поднял оружие для выстрела, или он просто хочет убедить себя в этом?

Эдриан попытался напомнить себе, что у него не было выбора, раз кузен хотел его убить, однако не мог вычеркнуть из памяти взгляд Филиппа. О этот взгляд!

Он пришпорил Грома в тщетной попытке ускакать галопом от боли, которая разрывала его сердце с тех пор, как он потерял того, кто был ему столь дорог.

Такой пустоты он не испытывал со дня смерти матери. Нет, двадцать лет назад он чувствовал не совсем то же самое. Арчи позаботился об этом.

Арчибальд Спенс, маркиз Килинг, был его отцом, тираном, женоненавистником и трусом. Для провинциального круга и света он был ярким примером того, каким не должен быть пэр королевства.

Никто, кроме семьи да нескольких верных слуг, не знал, какими грязными оскорблениями достойный пэр осыпал свою жену, леди Эвелин Килинг, и старшего сына-наследника после того печального дня.