Первое потрясение, о котором Эдриан будет помнить всю жизнь, он пережил в тот день, когда они с Бенедиктом, его младшим братом, услышали слова «шлюха» и «потаскушка», донесшиеся из Зеленой гостиной внизу. Нередко свои оскорбления Арчи подкреплял кулаками. Тогда Эдриан бросался на защиту матери, за что был всегда нещадно бит и обруган всеми непотребными словами, которые приходили в голову явно умалишенному отцу. В те дни Эдриан начал приучать себя к бесчувственности. «Не чувствуй ничего, не чувствуй ничего, не чувствуй…»

Но мать оказалась в ловушке и умерла сломленной, когда Эдриану было только двенадцать лет, и Арчи обратил свою злобу на него. Потом Эдриан вырос, а отец постарел и уже не мог, как раньше, бросаться на него с кулаками или оскорблениями. Тогда он решил под любым предлогом, даже в нарушение закона, выгнать Ю наследника из Килинг-Парка.

Пять лет назад Эдриан отказался вложить деньги в угольную шахту, купленную Арчи. Он ненавидел шахты за условия труда, а особенно за то, что все хозяева ради грязной выгоды с превеликим удовольствием эксплуатировали детей, которые там работали. Но Арчи жаловался, что его доходы не столь велики, как на других предприятиях такого рода, и требовал от Эдриана дополнительных средств, а получив отказ, выгнал сына из дома.

Тот ответил расширением собственного дела, купив верфь в Бостоне. Он заслужил репутацию отличного судостроителя; его клиперы, самые надежные и быстроходные, носились по Атлантике между Англией и Америкой. Производство металлов, налаженное в партнерстве с Артуром, сверх всяких ожиданий приносило такие доходы, какие Арчи и не снились, ибо каждый час бодрствования Эдриан посвящал делу.

И тем не менее он хотел получить Килинг-Парк…

Завернувшись в плащ, он тупо уставился на дорогу.

По какой-то не совсем ясной причине это место было ему особенно дорого.