— Отец вернулся наконец из Лондона. Он будет ждать тебя в кабинете.

Разговор с Арчи. Только этого ему сегодня и не хватало. Им больше нечего обсуждать, а письмо он должен закончить непременно, ибо со смерти Филиппа прошло уже десять дней.

— Значит, вернулся? И чего он хочет? — спросил Эдриан.

— Понятия не имею, — слишком уж быстро ответил Бенедикт. — Но думаю, он хочет убедиться, что с тобой все в порядке.

Эдриан понимающе улыбнулся: в чем-то его брат силен, но вот лгать совсем не умеет.

— И когда он приехал?

— Часа два назад. Кажется, Брайан не принес тебе виски? Сейчас я скажу ему, чтобы наполнил графин.

— Не трудись, я уже один графин осушил. — Эдриан неторопливо встал из-за стола и, не обращая внимания на удивленный взгляд брата, направился к двери.

— Эдриан! — неожиданно выпалил Бенедикт. — Я… я… полагаю, ты скоро уедешь?

— Не знаю, Бен. А что, меня опять выгоняют?

— Я просто… Я просто подумал, что ты уедешь, — ведь ты всегда так поступаешь.

Конечно, он должен уехать, и чем скорее, тем лучше. Эдриан взялся за ручку двери.

— Ты в Лондон? Скажи, с моей стороны будет слишком навязчиво, если я поеду с тобой?

Черт возьми, иногда Бен разговаривает как ребенок. Эдриан, нахмурившись, посмотрел на брата:

— У твоего отца есть в Лондоне роскошный дом. Почему бы тебе не поехать туда?

— Я не имел в виду… Я подумал… У меня там кое-какие дела, вот я и подумал, что вместе путешествовать легче.

Мальчиком Бенедикт всегда бегал за ним, почти боготворил его.

Он мог бы позаботиться о парне, но Бен теперь не выказывал особой привязанности к нему, как много лет назад, — видимо, стал жертвой интриг Арчи, который обещал младшему сыну Килинг-Парк. Да и сам Эдриан уже не испытывал к брату прежних чувств.

Едва он переступил порог кабинета, как отец вскочил с места, потрясая смятым листом бумаги.