Теперь, когда Лоретта повзрослела, няня уже не реагировала на них столь же остро, как в пору ее детства. Разумеется, Лоретта больше не бросалась на пол и не сучила ножками в истерическом припадке, визжа так, что у всей прислуги звенело в ушах. Однако полностью владеть своими чувствами девушка так и не научилась, хотя Изабо непрестанно пыталась внушить ей, что свой гнев лучше выражать словами, а не дикими поступками вроде швыряния в стену зеркала или разбивания вазы об пол.

— Впрочем, — промолвила Лора, слегка остыв, — в твоих словах, возможно, имеется толика истины.

Изабо кивнула и продолжала просмотр платьев, висевших в большом гардеробе, время от времени бросая испытующие взгляды в сторону своей воспитанницы, которая то смотрела в окно, то принималась расхаживать по комнате, то останавливалась возле камина. Пламя лениво лизало потрескивающие поленья, дождь барабанил по стеклам, мудрая няня помалкивала, и в результате Лоретта утихомирилась и вымолвила, сев на диванчик:

— Ради спокойствия своего дорогого папы я постараюсь вести себя с ней достойно. Однако я не намерена ее любить. Ведь я свободна в своих чувствах, верно?

— Конечно, моя славная малышка! — согласилась Изабо. — Никто не вправе принудить тебя к этому.

— Надеюсь, что ее родственники не задержатся здесь надолго, — с тяжелым вздохом выговорила Лора.

— Я тоже так думаю, — подтвердила Изабо, взглянув на нее исподлобья. — Вскоре после свадьбы все они уберутся восвояси.

Лора кивнула, подперла подбородок ладонью и со вздохом добавила:

— Они так быстро тараторят между собой по-испански, что я с большим трудом улавливаю смысл их разговоров. И все они имеют скверную привычку таращить на меня свои черные глаза, словно бы у меня две головы, и совать свои длинные носы в мои дела. Да какое они имеют право делать мне замечания по поводу фасонов моих платьев! Не говоря уже о том, чтобы упрекать меня в чрезмерном увлечении румянами и помадой: дескать, красятся только дамы легкомысленного поведения!