Лили испытала сильнейшее желание стремительно умчаться прочь и спрятаться. Через живописную и — увы! — слишком низкую ограду свешивалась почтенная Эулалия Перкинс, соседка и подруга покойной матери Лили. Все беды и печали этого мира миссис Перкинс принимала чрезвычайно близко к сердцу, в результате чего знала все и про всех, а Лили не повезло вдвойне, так как Эулалия считала своим долгом опекать «малютку», оставшуюся без матери в столь юном возрасте. Упомянутый бридж, вернее место за столиком для этой почтенной игры, достались Лили в наследство от мамы. Самой молодой после Лили в славной компании была Эулалия (65 лет), далее шли миссис Фиджерс (79) и миссис Беллами (92). Иногда в горячечных снах Лили видела, как разлетаются карты по тихому и затхлому деревенскому клубу, три почтенные матроны испуганно жмутся по стенам, а сама Лили в кожаных бриджах и белой блузке с роскошным вырезом откидывает рыжую гриву за плечи и стремительно сбегает с крыльца, где ее уже ждет смуглый красавец-пират со шрамом на плохо выбритой щеке и кривой ухмылкой, а также глазами, горящими от страсти. На заднем плане сна маячил еще и огненноокий жеребец, дико ржавший и бивший копытами, а также кареты, верные разбойники и прочая красота.

Лили тяжко вздохнула и улыбнулась как можно приветливее.

— Добрый день, миссис Перкинс. Я ушла пораньше. Буду писать карточки дома. Миссис Дори разрешила мне…

— Говорят, ты получила какое-то письмо из-за границы. Бедняжка Мэгги уверяла, что от волнения едва не лишилась чувств. Надеюсь, новости хорошие?

Самым безошибочным и радикальным средством было бы небрежно Помахать узким конвертом в воздухе и протянуть жеманным и ленивым голоском: «Да, это письмо от моего любовника. Его жена уехала к морю, и он зовет меня в Лондон на пару дней поразвлечься». Глубокий обморок с последующим впадением в кому гарантирован. Лили с сожалением прогнала эту недостойную мысль и покорно ответила: