Сама Лили Норвуд никогда не считала себя авантюристкой, просто как-то так получалось…

В двенадцать лет она поехала с классом на экскурсию в Уэльс. Мирная и сонная тетка-экскурсовод, очумевшая от непривычной жары, бубнила себе под нос заученные тексты местных преданий. Почти никто не слушал, Лили тоже не особенно вслушивалась, но почему-то именно ей запало в душу поверье, что если влезть на высоченный каменный менгир, повернуться вокруг своей оси и загадать желание, то оно непременно сбудется. Кончилось все тем, что с тетки слетел сон и она бестолково металась у подножия каменной громадины, а Лили с расцарапанными в кровь коленками сидела наверху и не знала как слезть. Во-первых, было высоко, во-вторых, на ней была юбка, а под ней легкомысленные панталончики с кружевами, в-третьих, все мальчишки столпились вокруг менгира. Пришлось бежать в деревню за лестницей и подмогой.

В пятнадцать она на спор с Сэмом Финчем (форменный мерзавец был с детства!) залезла на мачту радиомаяка.

В семнадцать смело согласилась покататься на мотоцикле того же Сэма Финча, и еще счастье, что проселочная дорога закончилась густыми зарослями шиповника, а не обрывом.

При этом Лили Норвуд вовсе не была оторвой или пацаном в юбке. Она была нормальной тихой девочкой, любила читать и мечтать, глядя на закат. Мать все время работала и приучала дочку трудиться, так что времени на шалости у нее в принципе тоже не было. Они ее сами находили. Как и этот проклятый белый конверт с хищными, стремительными буквами.

— Девочка Лили-и! Как ты себя чувствуешь? Ты не заболела? Почему так рано? Ты не забыла про бридж сегодня вечером?