Но женщина интересная. Волосы и не рыжие, и не белокурые, глаза ясные и абсолютно синие. Нос чуть вздернутый, усыпанный веснушками. И слегка неправильный прикус, отчего нижняя губа кажется особенно пухлой.

«Длинная шея, — думал Саймон, наливая кофе, — длинные ноги. Худощавая фигура. Не красавица. Не хорошенькая. Не очаровательная. Но… интересная, а когда улыбается? Глаз почти нельзя оторвать. Почти».

Саймон зачерпнул ложкой сахар из белой широкой сахарницы, положил в одну кружку. Взял другую, сделал первый глоток, глядя в окно над раковиной, и повернулся, заслышав ее шаги. Она двигалась быстро, пружинисто, как спортсменка. «Гибкая, — подумал он, — а не просто худощавая».

Он проследил за ее взглядом и увидел, как Джоз закружился и присел.

Саймон открыл рот, но не успел по привычке крикнуть «эй!». Фиона бросила на стол папку и дважды резко хлопнула в ладоши.

Джоз подскочил. Фиона быстро подхватила его одной рукой, а другой взялась за поводок.

— Хорошая собака, Джоз, — хорошая собака. Идем гулять. Пора гулять. Кладовка, вторая полка, банка с мини-лакомствами, возьмите горсть, — приказала она Саймону и, пристегивая на ходу поводок к ошейнику, направилась к задней двери.

Три больших пса дружно метнулись за ней меховой тучей. Только лапы замелькали.

Крохотная кладовка оказалась такой же скрупулезно организованной, как и ящики. Из большой стеклянной банки Саймон взял горсть собачьего печенья, каждое размером с сустав его пальца, и, ухватив ручки кружек другой рукой, вышел на улицу.

Фиона со щенком на руках быстро преодолела короткое расстояние до кромки леса, а когда Саймон догнал ее, поставила малыша на землю, не позволяя ему набрасываться на поводок.

— Стоять. — Фиона потрепала щенка по голове и, повернув его, прошла несколько шагов вперед. — Посмотри на больших парней, Джоз! Что делают большие парни?