«А маленький мальчик? — подумала Фиона. — Как поступил бы мальчик, который любит своего Ушастика и обожает зверюшек? Мальчик, по словам его матери, очарованный лесом? Не попытался бы он поймать зверька, надеясь поиграть с ним? Не бросился бы за ним вдогонку? Городской мальчик, завороженный лесом, его обитателями, новизной. Смог бы он устоять?»

Фиона понимала малыша, понимала магию живой природы. Она сама когда-то была городской девчонкой, восхищенной, загипнотизированной зелеными тенями, игрой света, невообразимыми просторами лесов, холмов и моря.

Ребенку ничего не стоит затеряться в этом бескрайнем лесу.

Ему холодно. Он проголодался, напуган. Он хочет к маме.

Они шли под усилившимся дождем — неутомимый пес и высокая женщина в грубых штанах и тяжелых сапогах. Ее золотистые волосы, собранные в конский хвост, мокрой веревкой свисали по спине. Синие, как озера, глаза всматривались в полумрак.

Когда Пек снова свернул и стал спускаться по извилистому склону, Фиона представила, что могло произойти. Меньше чем в четверти мили впереди, если они не сменят направление, бежит ручей, отмечающий юго-восточную границу ее сектора. Чак и его Квирк обследуют противоположный берег. В это время года ручей очень быстрый и холодный, а его скользкие, поросшие мхом берега от дождя становятся еще более опасными.

Дай бог, чтобы малыш не подошел слишком близко или — что еще хуже — не попытался перебраться на другой берег.

И ветер изменился, вдруг поняла Фиона. Плохо, но они приспособятся. Она снова даст Пеку понюхать мальчиковый носочек, пес напьется и передохнет. Они в поиске уже почти два часа и, хотя Пёк серьезно настораживался три раза, до сих пор не заметили никаких следов мальчика: ни клочка одежды на колючках, ни отпечатка ножки на мокрой земле. Фиона отмечала свой путь оранжевым скотчем, а места, где Пек проявлял настороженность, — синим и знала, что они уже пару раз пересекали собственные следы.