Со временем, конечно, многое изменилось, родственники Лэнса породнились со многими уважаемыми семьями и сами стали считаться не просто добропорядочными горожанами, а даже столпами общества. И все же прошлое нет-нет да и напоминало о себе. Разгульный образ жизни предков нынешних Трэворов оставил след в коллективной памяти горожан, мужчины этого рода по сей день пользовались репутацией соблазнителей, в их черных глазах можно было заметить блеск, который юные девушки и их добродетельные матери вполне заслуженно считали опасным.

Лэнсу с детства хотелось вырваться из ограниченного мирка маленького города, где все знают всех, пробить незримый потолок ограничений и ожидании, навязанных ему окружающими только потому, что он носит фамилию Трэвор. Дед поддерживал его в этом стремлении.

Поступление в университет могло освободить Лэнса от ограничений, связанных с жизнью в маленьком городке, но, чтобы достичь того, на что себя нацелил, Лэнс должен был сосредоточиться на работе, уделяя меньше времени и внимания человеческим взаимоотношениям и больше – науке. Понять ущербность такого подхода ему помог случай, точнее случайно подслушанный разговор двух коллег-женщин.

– Ты слышала, что он не виделся со своей дочерью десять лет? – с оттенком ужаса прошептала одна.

– Что ж, бывает, – заметила другая. – Разведенные мужчины часто перестают интересоваться своими детьми.

– Да, я знаю, но его, похоже, дочь нисколько не волнует. Неужели у него нет никаких человеческих чувств?

Поздно вечером того же дня, сидя один-одинешенек в своей элегантно отделанной квартире, Лэнс вспомнил подслушанный разговор и задал себе тот же вопрос. Ответ его ужаснул. Восстановить отношения с дочерью было нелегкой задачей. Девочка настороженно вела себя с отцом, который не напоминал о своем существовании и не интересовался ею десять лет, и Лэнс не мог ее за это упрекнуть. С тех пор, как он вошел в жизнь Мелинды, минуло три года, но Лэнс по-прежнему осознавал, что никакими усилиями, запоздалым сожалением, раскаянием не вернуть упущенные десять лет.