– С практической точки зрения, – да, возможно, – согласился Родни, – но все-таки ты родной отец Мелинды, она на тебя очень похожа.

– Да, внешностью она пошла в меня, – согласился Лэнс.

– И не только внешне, девочка унаследовала твой ум, – улыбаясь, вставила Викки.

Лэнс постарался быть справедливым.

– Поскольку мы с Брендой познакомились в университете, то, полагаю, умом Мелинда пошла в обоих родителей. Хотя, признаться, она меня удивила, сказав, что собирается пойти по моим стопам и заняться биохимией.

– И, поскольку она отлично учится и поступила в частный колледж в Бирмингеме, думаю, у нее есть все шансы преуспеть на поприще науки.

– Надеюсь, – согласился Лэнс. – Меня только беспокоит, что нынешние шестнадцатилетние слишком взрослые. Мелинда стала совсем самостоятельной, у нее свои друзья, своя жизнь. Бренда очень обрадовалась, узнав, что я смогу за ней присматривать, по крайней мере, по выходным. Теперь, когда Филиппа перевели на континент и они с Брендой переезжают, мое присутствие придется очень кстати.

Викки искренне заверила:

– Мы будем очень рады встретиться с Мелиндой. Правда, боюсь, она не привыкла к такой большой шумной семье, как клан Трэворов.

Клан Трэворов. Лэнс отлично помнил, как тяжело ему было в детстве с такой фамилией. Родни, конечно, тоже с этим столкнулся, скандальная репутация клана Трэворов и ему попортила немало крови. Как гласит местная молва, когда-то их далекий предок, цыган из табора, который каждый год на несколько недель разбивал свои шатры под Блэксхэмом, соблазнил местную девушку и был принужден к браку с ней. Дети, родившиеся от этого союза, и их потомки – клан Трэворов – пользовались дурной славой. Ходили слухи, что некоторые из них бывали не в ладах с законом, и, хотя зачастую слухи эти не имели под собой почвы, не зря говорится: «бросай побольше грязи, что-нибудь да прилипнет». На протяжении жизни нескольких поколений Трэворы служили этаким удобным козлом отпущения, на которого можно было свалить все нераскрытые преступления.