Наконец они назначили день свадьбы. И тут Камерону предложили работу. Надо было ехать на два года корреспондентом на Ближний Восток. Он попросил Лекси подождать. И тогда Лекси сказала, пусть выбирает — или она, или работа.

После этого она не видела его пять лет — разве только во сне. И в мечтах.

А теперь они с Камероном находятся в одном доме. От этой мысли ее пульс участился.

Камерон будет спать через несколько комнат от нее, у них будут общие кухня и гостиная. Два месяца ей придется вдыхать терпкий запах его кожи и притворяться, что все эти пять одиноких лет она не тосковала по нему…

Камерон вытянул ноги под дубовым кухонным столом, откинулся на спинку стула и посмотрел на часы. Почти половина седьмого.

Лекси наверняка будет сидеть в своей спальне до последнего. Он едва заметно улыбнулся.

Его присутствие явно стесняет ее. Камерона потрясло, что дремавшие чувства внезапно захватили их с такой силой. Он задавался вопросом, заметила ли это Лекси.

Мягкий трепет ее губ, когда она узнала его, ее испуг, когда он чуть не поцеловал ее, то, как она стояла — неподвижно, будто защищаясь, — все говорило ему, что он все еще небезразличен ей.

Он спросил себя, что бы случилось, если бы Лекси согласилась ждать его пять лет назад, когда ему предложили место корреспондента на Ближнем Востоке. Поженились бы они тогда? Были бы счастливы? Камерон вздохнул. Сейчас он знал ответ.

Лекси был нужен совсем другой мужчина. Он никогда не стал бы таким. Она всегда требовала от него обещаний вечной любви и всего такого. Он же всегда избегал подобных обязательств.

Он прекрасно знал, чем это кончается — когда человек полностью растворяется в ком-то. Мать Камерона до конца своих дней не смогла преодолеть горечь разрыва с его отцом. Независимость всегда казалась ему единственной безопасной дорогой. Лекси, такая мягкая и женственная, пробила брешь в его укреплениях. Отступление было весьма своевременным.