Санча не могла говорить. Она оцепенела от ярости.

– Более того, – продолжил Чезаре, явно наслаждавшийся ее попытками совладать с гневом, – когда я получу свои новые титулы – а я уверяю тебя, это произойдет очень скоро, – мне понадобится более достойная особа, чем незаконнорожденная принцесса Неаполя. Вот так-то, Санча. Тебе придется смириться с этим.

Санча все еще не могла оправиться от потрясения. Ее лицо побледнело, пальцы теребили атласную оборку платья. У него горела левая щека; он видел красные пятна на ее правом запястье. Их отношения всегда граничили с чем-то большим, чем неистовость страсти; занятиям любовью зачастую предшествовали ожесточенные потасовки.

– Кстати, – приложив левую руку к щеке, добавил Чезаре, – моя невеста будет твоей близкой родственницей. Ты ее знаешь: дочь твоего дяди, неаполитанского короля. Его законнорожденная дочь принцесса Карлотта.

– Моя кузина Карлотта! – воскликнула Санча. – Ты обманываешь себя, кардинал Борджа! Ублюдок Борджа! Уж не думаешь ли ты, что мой дядя позволит тебе жениться на его дочери?

– У Его Святейшества и у меня есть все основания полагать, что он мечтает об этом браке.

– Ложь!

Чезаре пожал плечами.

– Увидим, – сказал он.

– Увидим? Может быть, ты и увидишь – в грезах! Но не я! Этого никогда не будет. Неужели ты думаешь, что тебе достанется Карлотта? Король захочет получить немалое приданое за нее.

– Возможно, во мне он найдет все, что ему требуется, – возразил Чезаре.

Служанки, притаившиеся в передней, внезапно задрожали. Они услышали хриплый хохот Санчи. Ее сегодняшнее свидание было слишком непохоже на все предыдущие. В комнате происходила отнюдь не одна из тех ссор, после которых они расчесывали волосы госпожи, а она с довольным видом рассказывала о неуемной страсти своего Чезаре.