– Говорю тебе! – закричала Санча. – Карлотты тебе не видать, как: своих ушей!

– Прошу тебя, не кричи. Твои служанки подумают, что я убиваю тебя.

– Еще бы им не подумать! Они слишком хорошо знают тебя. Еще одно убийство – что оно для тебя значит? Убийца! Лжец! Ублюдок!

Он встал и с улыбкой посмотрел на нее.

Санча вскочила с кушетки, готовая с кулаками наброситься на него, – но он успел перехватить ее руку. Она вскрикнула от боли и плюнула ему в лицо.

Он сдавил ее запястье.

– Поумерь свой пыл, Санча, – процедил он.

– Впрямь ли ты так спокоен, Чезаре? – спросила она.

– На сей раз – да.

– Не думай, что ты сможешь приходить ко мне и обращаться как со своей любовницей, покуда помышляешь о Карлотте.

– Я пришел к тебе по твоей же просьбе, – сказал он. – И, кажется, поспешил. Твои амбиции утомляют меня.

– Ну так убирайся отсюда прочь! – закричала она.

К ее величайшему изумлению он так и сделал – повернулся и вышел из комнаты.

Она пораженно посмотрела ему вслед. Затем обхватила голову руками и зарыдала.

Дверь снова открылась, и в комнату вбежали служанки. Все трое на какое-то мгновение застыли перед ней. Они впервые видели ее такой несчастной.

Служанки уговорили ее лечь, заботливо расчесали волосы, положили на лоб холодный компресс. Они утешали свою госпожу и просили не плакать, не портить ее чудесные глаза.

Наконец Санча вытерла слезы и приподнялась на локте. Она поклялась отомстить Чезаре Борджа; поклялась, что не допустит его брака с ее кузиной. Она вылепит из воска небольшую фигурку своего мучителя; она вонзит раскаленные спицы в сердце этой восковой фигурки. Его покарает зло, потому что он глубоко уязвил ее и смеялся над ее мучениями.

– Во имя всех святых! – воскликнула она. – Я отомщу тебе, Чезаре Борджа!

Настал день свадьбы – второй в жизни Лукреции.