— Извините? — Лаура выпрямилась, и это оказалось ошибкой. Голова закружилась…

— Я сказал…

— Я слышала, что вы сказали. — Она ткнула пальцем в его шелковую рубашку, под которой оказалась твердая грудь. — Так вот, позвольте сказать вам кое-что, мистер. Я не нуждаюсь в ваших све… советах. И на надо мне уза… указывать.

Он посмотрел на нее так, что в других обстоятельствах она, наверное, не выдержала бы его взгляда.

— Вы пьяны, сеньора.

— Я не сеньора. Я не замужем. Никоим образом.

— В моей стране так называют всех незнакомых женщин, замужних и незамужних. — Он взял ее за локоть. Лаура сердито посмотрела на него и сделала попытку освободиться, но у нее ничего не получилось. — И мы не любим, когда пьяные женщины делают из себя посмешище.

Он говорил тихо, чтобы никто из любопытных ничего не слышал, и она понимала, что надо подыграть, отойти с ним, не устраивать шоу, но, черт побери, она не собирается выслушивать чьи-то приказы, а уж тем более исходящие от мужчины.

— Меня не интересует ни ваша страна, ни то, что вам нравится или не нравится в женщинах. Отпустите меня.

— Послушайте…

— Отпустите, — повторила Лаура и, когда он не отпустил, прищурилась, подняла ногу и с силой ударила каблуком наглеца по подъему стопы.

Это было больно. На занятиях по самообороне, которые Лаура когда-то посещала, инструктор советовал вкладывать в удар весь вес и всю энергию.

Незнакомец даже не пошевелился. Вместо этого он обнял ее и под смех и аплодисменты зрителей повел подальше от освещенного дома, в глубь темного сада.

— Вы… скотина! — крикнула Лаура, колотя по его груди. — Кем вы себя возомнили?

— Я Франсиско Эдуарде Мендес, — холодно ответил он. — А вы сеньора Крэнстон, испорченная, избалованная…