Все собрались у ее кровати: Фред с Патрицией, ее сводный брат Поллокс со своей женой, Кетлин… Не было только Франса. Конечно, он ведь только сон.

Ее гладили по волосам, похлопывали по плечу, обнимали, на ее щеках горели слезы матери и сестры.

— Девочка моя… — Глория то ли всхлипнула, то ли рассмеялась. — Как хорошо, что ты очнулась. Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? Кэтлин, пожалуйста, позови медсестру.

Кэтлин чмокнула Лауру в щеку и поспешно вышла.

— Расскажите мне о девочке, — попросила Лаура. — С ней все в порядке?

— У нее все хорошо. — Патриция села на край кровати. — И она очень красивая. Лаура откинулась на подушку. На глаза выступили слезы, и она, рассмеявшись, вытерла их ладонью.

— Хочу знать все. Она большая? Какие у нее волосы? Сколько она весит?

— Семь фунтов и пять унций, а рост двадцать один дюйм. Волосы черные, вьющиеся. Просто чудо!

— Хочу ее видеть.

— Увидишь, дорогая. — Глория снова обняла дочь. — Только подожди немного. Пусть сначала тебя осмотрит врач.

— Мне не нужен врач.

— Возможно, ты и права, но это не помешает, хорошо? — Глория достала носовой платок и промокнула глаза. — Он сказал… самое трудное позади, и у тебя все в порядке, но мы… мы все…

Она не договорила. Фред обнял жену за плечи, неуклюже поцеловал в щеку и улыбнулся Лауре.

— Да уж, заставила ты нас поволноваться, девочка.

— Да? — Она покачала головой. — Я… почти ничего не помню.

— Это не имеет значения. Главное, что ты здорова.

— А где мой ребенок?

— Малышка в детской палате. — Патриция усмехнулась. — Все остальные ее обитатели по сравнению с нашей — просто заурядные.

— Пэт права. — Глория убрала прядь волос со лба Лауры. — Она так похожа на тебя, дорогая. Ну кроме рта. Полагаю, папин… — Все посмотрели на Глорию, та покраснела. — Я хочу сказать…