— Я ничего не утверждаю.

— Вы хотите сказать, что ребенок не мой? Лаура посмотрела на него. Солгать так легко, но дочери нужно будет узнать правду о своем рождении.

— Ребенок мой, — тихо сказала она. — Я ее выносила. Я ее родила.

— Прекрасная речь. К сожалению, вы так и не ответили на мой вопрос.

— А вы мне поверите? — Она откинулась на подушки. — Уходите. — Голос звучал устало. — Мне от вас ничего не нужно.

Франс скрестил руки на груди и, прищурившись, посмотрел на нее.

— Даже ежемесячного чека на содержание ребенка?

— Разве я попросила у вас хотя бы пенни?

— А с какой стати? Вы даже не сказали мне, что беременны. — Он криво усмехнулся. — Или думали произвести на меня впечатление не животом, а ребенком?

Лаура отбросила одеяло. Франс протянул руку, чтобы удержать ее, но не успел.

— Не прикасайтесь ко мне! — На стуле висел белый халат, и она, набросив его на плечи, встала с кровати. — Мне не нужна от вас никакая помощь, сеньор. Я вполне способна сама о себе позаботиться. Могу вставать. Могу ходить. Могу делать все, что захочу. А сейчас я хочу только одного — чтобы вы убрались отсюда к черту!

— Вы можете хотеть что угодно. А я сделаю то, что должен. Если ребенок окажется моим, я поступлю так, как сочту нужным.

— Если ребенок окажется… — Лаура рассмеялась, скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него. — Давайте упростим все, Франс. Вы считаете, что девочка не ваша дочь? Хорошо. Пусть будет так.

Он ждал этих слов, но какой от них толк, если она бросила их ему, как бросают объедки?

— Ваша история меняется от минуты к минуте. — Он тоже сложил руки на груди. — Я прилетел сюда не для того, чтобы мной играли. И намерен получить результаты теста.

Боже, подумала Лаура, сколько же еще мне терпеть это издевательство? Она презирала Франсиско Мендеса. Его самомнение, самоуверенность, высокомерие. Он явно думает, что мир вращается вокруг него.