Неужели она и впрямь мечтала о нем? Нет, ей всего лишь снился секс, и причина в том, что тогда, в ту ночь, она впервые после разрыва с Робином почувствовала себя женщиной.

Да, пусть он снился ей. Пусть она думала о нем. Но теперь все кончено. Столкнувшись с ним снова лицом к лицу, услышав его обвинения во лжи, увидев, как он старательно ищет способ избежать ответственности за собственную плоть и кровь, Лаура получила доказательство того, что была права, решив ни о чем ему не сообщать. И чем скорее он исчезнет из их жизни, ее и дочери, тем лучше.

— Вы слышали, что я сказал? Я настаиваю на проведении теста. Это мое право. — Он взял ее за плечи.

— Право? Ваше право? — Лаура рассмеялась и отступила на шаг. — У вас нет прав. Вбейте это себе в голову.

— Ваша семья с вами не согласится.

— Моя семья не принимает решения за меня.

— А что вы скажете дочери, когда она вырастет? Что человек, которого вы назвали ее отцом, пришел просить доказательства отцовства, а вы ему отказали?

— Скажу, — холодно ответила Лаура, — что ей лучше не знать вас. Он прищурился.

— Упрашивать вас я не собираюсь. Предпочел бы, конечно, сделать все спокойно и тихо, но если вы откажетесь…

— Я уже отказалась. Вы просто не хотите принимать мое «нет» за ответ.

— Любой судья подтвердит, что у меня есть право на тест. — Он кивнул в сторону телефона. — Если не верите, позвоните сводному брату, он же прокурор.

Она смотрела на него долго-долго. Потом села на край кровати.

— Зачем вам это нужно?

— Я уже сказал: хочу, чтобы все было так, как положено. Если ребенок мой, я хочу для нее достойного воспитания. Вы считаете возможным отказать ей в этом?

— Я не отказываю ей ни в чем. Я отказываю вам.

Франс почувствовал, что теряет терпение.

— У вас нет выбора. Разговор окончен. Я не прошу, а требую, чтобы вы прошли тестирование.

— Может быть там, где вы живете, такой подход решает все проблемы, но здесь многое иначе. — Лаура поднялась и шагнула к нему. Лицо у нее горело, глаза метали молнии. — Убирайтесь! — Он не пошевелился, и она ткнула пальцем ему в грудь. — Убирайтесь, черт бы вас побрал! Вон!