— Я не живу той жизнью, которую вы себе представляете. У меня есть работа. Успешная карьера. Я хорошо зарабатываю.

— У вас была карьера. Теперь вы — мать.

— И что?

— Вашей карьере пришел конец. Лаура рассмеялась. Ей действительно стало смешно, и у нее сразу улучшилось настроение.

— Извините, но, похоже, вы отстали от времени. Женщины работают и растят детей одновременно. Для вас это, конечно, новость, но…

— Те, кто вынужден, делают так. Те, у кого есть выбор, поступают иначе.

— Тогда мне повезло — у меня есть выбор.

— Как вы самоуверенны! — Он остановился у кровати. — Но ведь вы вообще уверены во всем. Например, в том, что касается ребенка.

— Мы же все уже решили, — устало сказала она. — Я согласна пройти тест.

— Я был с вами всего один раз. Каковы шансы на то, что вы забеременели именно от меня? Вы перескочили ко мне из чужой постели. Обещаю, вы еще пожалеете, если это ребенок вашего любовника, а вы хотите повесить его на меня.

— Я вас ненавижу, — прошептала Лаура. К глазам подступили слезы, и она смахнула их ладонью. — Будьте вы прокляты, Франс, я вас ненавижу!

— В ту ночь вы говорили другое, — холодно заметил Франс.

Он наклонился и поцеловал ее в губы, ухватив за волосы, чтобы она не отвернулась. Лаура издала какой-то звук, означавший то ли протест, то ли капитуляцию. От этого полустона-полукрика у него забурлила кровь, и он отстранился, ненавидя себя, ненавидя ее, ненавидя тот жестокий поворот судьбы, который свел их вместе.

— Вы… вы скотина! Ублюдок!

Он хотел сказать ей, что так и есть на самом деле, что он именно то, чем она его назвала, и прилетел только для того, чтобы ребенок — если это его ребенок — получил, в отличие от него самого, фамилию отца, но… промолчал. Ей ни к чему знать такие вещи.

— Я выносила ее, — дрожащим голосом сказала Лаура, — я дала ей жизнь, чуть не умерев при этом. И я буду определять ее жизнь. А вам лучше…