Лиз стала трясти его за плечо. Не просыпается, только постанывает. Она нахмурилась - что теперь прикажете делать? Разбудить его невозможно. Оттащить его на себе в машину? Абсурд. Вызвать полицию? Зачем? Это будет совсем глупо.

Лиз еще раз попыталась разбудить его, проговорив над ухом: «Проснитесь, мистер Крейг!» Потом, окончательно уверившись, что ее призывы не возымели никакого воздействия, решила, наоборот, устроить его поудобней, чтобы завтра он по крайней мере проснулся свежим и бодрым и смог сесть за руль без особого напряжения.

Самым простым делом оказалось стянуть с него туфли и носки - ступни у него оказались поразительно ухоженными и по-детски гладкими. С пуловером справиться было тяжелее - он никак не хотел вытянуть зажатую под правый бок руку, а когда ей все-таки удалось освободить рукав, Артур повернулся на спину, и Лиз с трудом приподняла его отяжелевшую голову. Она колебалась, снимать ли с него рубашку. Медленно, почти бессознательно расстегнув пуговицы на груди, Лиз обнаружила там, под тканью, мягкие, слегка вьющиеся волосы, красивым рисунком покрывавшие мощный, мускулистый торс. У Лиз странно закружилась голова, и все тело пронзило электрическим током. Рассердившись на себя, она решила не снимать с него рубашку. В конце концов, он ничего не чувствует - выспится и так. Наклонившись над Артуром, распростертым лицом к ней на диване, Лиз просто попыталась подложить ему под голову небольшую подушку. Но когда, обняв его за шею, она ощутила очень близко его дыхание, в ней проснулось безумное желание поцеловать его прямо в губы.

У Лиз был очень маленький опыт общения с противоположным полом. За всю свою двадцатилетнюю жизнь она целовалась только с Генри да еще с одним мальчиком из колледжа на вечеринке по случаю дня рождения ее подруги. Надо сказать, Лиз не очень понравилось это делать, - ни с тем, ни с другим поцелуи не вызывали у нее никаких эмоций, кроме удивления. Губы Артура, однако, непреодолимо влекли ее, и Лиз пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы подавить этот порыв.