«Пусть так, но этим сходство между нами исчерпывается», — едва не вырвалось у нее. Однако присутствие Кристэл вынудило ее ограничиться кривой усмешкой. Черт с ним, все равно притворяться уже поздно. Честер и так понял, что она на дух его не переносит. А если вознамерится выяснить, в чем тут дело, она все ему выложит!

Кристэл сама налила себе кофе, добавив в чашечку немного сливок, а от сахара тоже воздержалась. Тонкая и изящная, в кремовом джерси, она казалась моложе своих лет и с легкостью могла бы сыграть тридцатилетнюю — разумеется, в сценическом гриме и при удачном освещении.

Тем более странным казалось ее откровенное нежелание возвращаться на сцену. Ведь она была звездой в полном смысле слова и без труда могла бы вновь занять достойное ее место на театральном небосклоне…

Лишь в половине одиннадцатого Честер собрался уходить.

— Я сегодня вечером играю в теннис с Марком, — объявил он матери, — так что к ужину меня не жди. Мы перекусим в клубе.

— Передай Марку привет, — попросила Кристэл, — а еще скажи, что пора бы ему навестить меня.

— Ты и сама могла бы заехать к нему, мама.

— И смотреть, как Голди корчит из себя леди? — усмехнулась актриса. — Нет уж, увольте!

Честер покорно склонил голову.

— Хорошо, ограничимся приветом… — И, сделав прощальный жест рукой, добавил: — Желаю успехов, милые дамы.

Кристэл поглядела вслед сыну, попутно отметив румянец, окрасивший щеки Стефани.

— Похоже, вы не в восторге от моего мальчика, — тихо произнесла она.

Девушка разрумянилась еще сильнее.

— Простите, если это выглядит именно так.

— Полно, дорогая, вам вовсе не нужно в него влюбляться! Временами он и правда бывает невыносим… Ну, когда на него находит… И сейчас, едва войдя, я сразу поняла, что вы повздорили.

Стефани невольно улыбнулась:

— Мы разошлись во мнениях по некоторым вопросам.