— И вопросы, должно быть, были весьма серьезными. У Честера глаза просто сверкали! Он выглядит таким, лишь когда у него неприятности на работе, притом изрядные… Честер терпеть не может проигрывать.

— Могу себе представить. — Стефани раскрыла сумочку и достала оттуда блокнот и карандаш. — Итак, я готова.

Настала очередь Кристэл понимающе улыбаться.

— Разумеется, вы правы, милая. Я непозволительно тяну время. Вы не станете возражать, если сперва я устроюсь поудобнее? — Актриса сбросила туфельки, забралась с ногами на диван и откинулась на подушки. — Вы ведь прочли не одну автобиографическую повесть, — сказала она. — Как считаете, с чего следовало бы начать?

Стефани задумалась, прежде чем ответить.

— Лично я предпочитаю, когда начинают с самого начала, а не скачут взад-вперед.

— Стало быть, с самого детства?

— Если не возражаете. С того, когда и где вы родились, как жили, где учились… Вспомните забавные случаи из жизни.

— О, таковых было немало! Я вечно попадала в переделки. Из школы при монастыре меня с позором исключили за то, что я водила подружек на экскурсии в кельи сестер, когда те хлопотали по хозяйству. Все было чудесно, пока мы случайно не наткнулись на сестру Сару. Бедняжка захворала и осталась в постели… До сих пор помню выражение ее лица!

— Да-да, именно в таком духе, — рассмеялась Стефани. — А ваша семья?

— Сказки о Золушке у нас, боюсь, не получится, — вздохнула Кристэл. — Отец мой был банкиром, а мать — дамой высшего света. Жили мы недалеко отсюда, в доме, похожем на этот.

Глаза актрисы были полузакрыты, лицо безмятежно, голос звучен и спокоен.

— Мой брат Найджел появился на свет, когда мне было пять лет. Помню, как поначалу ревновала к нему, ведь я в некотором смысле отступила на второй план… Но это длилось недолго. На сцену я впервые вышла еще в школе и уже тогда поняла, что ничем другим не хочу заниматься…