Голос его, звучный и глубокий, прекрасно гармонировал с впечатляющей внешностью. Стефани безотчетно вздрогнула и поежилась, но тотчас взяла себя в руки. Ведь человек этот был средоточием всего, что она презирала в мужчинах.

— Я приходила к миссис Фицпатрик, — сухо произнесла она.

— Да ну? — Честер замолчал, ожидая дальнейших объяснений, но, не дождавшись, насупил густые брови. — Вы с ней знакомы?

— Думаю, будет лучше, если она расскажет вам обо всем сама.

Темные брови сдвинулись еще суровее.

— Надеюсь, с ней все в порядке?

— Да, не беспокойтесь. Наша встреча носила чисто деловой характер.

— И что же это за дело, позвольте полюбопытствовать?

— Лучше будет, если вы услышите об этом от матери, — снова повторила Стефани. — Всего доброго, мистер Сэквилл.

Он не попытался задержать ее. Но пока Стефани шла по дорожке, она чувствовала взгляд, устремленный ей в спину, и вздохнула с облегчением, лишь завернув за угол.

Кристэл Конрад — такое сценическое имя носила миссис Фицпатрик — была великолепной актрисой, а в жизни — тонкой и умной женщиной, обладавшей к тому же чувствительной душой, что очень располагало к ней людей. Словом, ничего общего с сыном. Сходство их ограничивалось лишь цветом волос и глаз.

Стефани смутно помнила то немногое, что слышала о Кристэл. Кажется, та в молодости побывала замужем, потом развелась. И вот четыре года назад состоялось ее пышное бракосочетание с известным адвокатом Эдвардом Фицпатриком.

Знаменитая актриса поздно обрела настоящую любовь, и счастье ее продлилось недолго. Смерть мужа сама по себе стала тяжелым ударом, а тут еще конец карьеры… Должно быть, мемуары для нее — заманчивая возможность заново пережить светлые моменты жизни, а о деньгах она вряд ли думала, решила Стефани. С таким сыном, как Честер Сэквилл, можно не беспокоиться о хлебе насущном…

Был обычный зимний день — промозгло-сырой, серый, холодный, и Стефани радовалась, что предусмотрительно надела теплое пальто и высокие кожаные сапоги.