Элен уже печатала шаг добротными туфлями, когда к ней бросилась Стефани, в отчаянии воскликнув:

— Элен!

И одно это слово показало коллегам, как отважна мисс Джонс, прилюдно выказывая сочувствие новенькой и несогласие — всесильной Имоджен Бартон.

Стефани догнала Элен у самой двери и сунула подруге в руки пластиковый пакет. Уже в коридоре та заглянула в пакет и увидела полупрозрачный голубенький дождевик. Ну что ж, неплохо. Зайти умыться? Черт их знает, где тут у них туалет? Ладно, и так сойдет. Элен вышла на улицу.

— Такси!

Таксист остановил машину и открыл перед девушкой дверцу. Первый человек за сегодняшний день, которого она не удивила — навидался за свою жизнь и не такого, бедняга!

— Куда едем, леди?

«Леди» махнула рукой, и машина повезла несостоявшегося архитектора к тетушке Барбаре.

Как странно, думала Элен, что одежда имеет такую власть над людьми. Сегодняшний карнавальный костюм диктовал мне линию поведения. Ну что, спрашивается, такого — желтый старомодный жакет и поношенная зеленая юбка? А ведь оглупили они меня! Неуверенность движений, приниженность чувств, зависимость от людского мнения… Да что там! Даже гадкая перепалка с этой сиреневой дурой и та была на уровне нелепой безвкусной девчонки.

Но если быть до конца честной, то сиреневая Имоджен здесь абсолютно ни при чем. Дура-то оказалась желто-зеленого цвета…

Ну и ладно! Когда-нибудь сегодняшнее происшествие станет лишь забавным эпизодом из разряда «Когда я была молоденькой глупышкой…»

В мастерскую, естественно, теперь ни ногой. Вот так, милый Фил, дорогой Филипп, уважаемый мистер Ф. Дж. Джексон! Да, из моей жизни навсегда ушел человек, со всех точек зрения достойный любви!