Вот тут-то и появился Он. Стефани не могла взять в толк, что Элен в нем нашла? Та в ответ лишь пожимала плечами. Не скажешь же, что у нее уже завязались с этим человеком кое-какие, почти интимные отношения. Правда, в одностороннем порядке.

Дело в том, что в один из первых своих приездов мистер Джексон, молодой блондин, стройный, ясноглазый, стремительно проходя сквозь толпу учеников, выделил именно Элен Олдфилд, чтобы, полуобняв девушку за плечи, сказать:

— Ну что, юное дарование, будем вместе творить архитектуру?

И поцеловал у всех на виду!

Тут Элен увидела: самоуверенный маэстро изумительно красив. Что, впрочем, многими оспаривалось. Но это был как раз тот случай, когда чужие оценки легко проигнорировать, создав в воображении образ, достойный тайного поклонения.

В колледже мистер Джексон появлялся редко, поскольку не был преподавателем в полном смысле этого слова — консультировал дипломников, оценивал проекты. Главным признаком рецензируемых работ была их абсолютная нежизненность. Полет фантазии, победа красоты над здравым смыслом, юный вызов закоснелому обществу… Мистер Джексон рад был случаю почувствовать себя умудренным годами и опытом, в равной мере восхищаясь наивностью замыслов и хорошей чертежной техникой подопечных.

В следующий после напутственного поцелуя приезд архитектор не узнал в Элен человека, отмеченного его вниманием. Он оценивал работы, но не их авторов. Даже был такой случай, когда Джексон остался доволен черновым наброском мисс Олдфилд и ткнул пальцем в лист ватмана, не подняв взгляда на девушку. Бывали у Элен и другие удачные работы, которые удостаивались приличных оценок, но не было ни одной встречи глаз учителя и ученицы. Ну просто как будто ее вообще не существовало!

Когда Элен выплакала свою обиду тетушке, та впервые и произнесла слово «дурак». Потом уже начались повторы. Может быть, иногда Элен и хотела бы поверить милейшей тетке, но в глубине души она понимала: даже если действительно дурак, то аргументы следует поискать в других областях.