Она пошевелилась и потянулась, гадая, успеет ли он снова заключить ее в объятия. Он этого не сделал. Она улыбнулась ему.

— Я пойду одеваться.

Он лежал на подушках и наблюдал за ней. Она была очень красивой и грациозной, но он заметил, что между ними что-то изменилось. Все становилось слишком предсказуемым. Он кашлянул и сказал:

— Думаю, что так будет лучше, а то это наш последний шанс поужинать вместе в ближайшее время.

Она замерла в дверях и повернулась.

— Ты о чем?

— Я разве не говорил тебе? — равнодушно бро­сил он. — Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Не реагируй, оставайся спокойной, приказала она себе.

— Да? Надолго?

Он видел, что она с трудом прячет разочарова­ние, но просто пожал плечами. Его дела — это его дела. К тому же свобода всегда для него превыше всего.

— Я не знаю. На две недели точно. Может быть, дольше, все зависит от положения дел.

— Как здорово! — воскликнула Ребекка. — Я думаю, что в это время там очень красиво.

— Да, — согласился он. В какой-то степени его обидело то, что она так легко восприняла эту новость. Он ждал нечто вроде скандала, который бы приблизил конец их отношений. Если бы она возражала или обиделась, все было бы кончено. Он бы не задумываясь поставил точку, потому что ни одна женщина не имеет права обсуждать его действия, как бы хорошо ему ни было с ними в постели и какие бы радужные картины их совме­стного будущего они ни рисовали.

Но она молча вышла из комнаты, видимо, в поисках разбросанных вещей. При виде ее обнаженного тела он снова почувствовал возбуждение. И тут внезапно понял, что еще не насытился ею. Он облизнул пересохшие губы.

— Но мы обязательно увидимся, когда я вер­нусь.

Это было утверждение, а совсем не вопрос. Ребекка ощущала себя мышью, с которой забавляется кот. Ее судьба решилась в самый последний момент.