– А ведь ты, начальник, не прав, – выдал он. – Со всех сторон не прав…

Не снизу вверх на Степана смотрит, а с высокой колокольни. Плечи расправлены, голова вздернута.

– Не должен ты был Толику челюсть сносить…

– Может быть, – не стал отрицать Степан.

– Толик ведь пожаловаться может" Как бы это боком тебе не вышло…

– Угрожаешь?

– Нет, предупреждаю… Ты это, отпускай меня. Прямо сейчас. А я с Толиком дело улажу. С миром разойдемся…

– Нет, – покачал головой Степан. – Я бы тебя, может, и отпустил. Но ты условия мне ставить, начал. А я не люблю, когда мне условия ставят… В общем, побудешь в изоляторе, пока я во всем до конца не разберусь…

Бугай поджал губы, на лицо набежала тень.

– Смотри, как бы потом жалеть не пришлось…

– Опять угрожаешь, – покачал головой Степан. – Зря…

Он вызвал конвой. Избавил себя от присутствия гражданина Елисеева. Его отвели в «аквариум». И тут же велел привести к себе потерпевшего.

У парня не было ни паспорта, ни каких-либо других документов. Его спрашивали, как зовут, но в ответ получали утробное мычание. Степан думал, это у него от стресса. Все-таки не слабо расшиб ему лицо бугай. Шишки под глазами, нос разбит, губы. Побои с него «сняли», самого мало-мальски привели в порядок. С ним уже можно было разговаривать.

– Как зовут? – по-отечески строго спросил его Степан.

– Иван, – отстраненно ответил парень.

– И что ж ты, Иван, под колеса джипов бросаешься?

– Я? Под колеса? – вяло возмутился паренек. – Да он сам под ноги мне…

Степан внимательно наблюдал за ним. Жалкий у парня вид. Бледный, губы подрагивают, взгляд к полу прилип. Пожалуй, так и должен выглядеть тщедушный паренек после разговора на кулаках с крутым мужиком. Но его отрешенность не только от внутренних переживаний. Степан видел его глаза. Затуманенный взгляд, зрачки расширены. Похоже, он действительно под кайфом. И эта его логика… Не он под колеса машины бросился, а она ему под ноги… Такой логикой отличаются хорошо обкуренные или обколотые индивидуумы…