– Ну, а ты чем все это время занимался?

И уже в следующую секунду Черепашка пожалела, что задала этот, казалось бы, ничего не значащий, безобидный вопрос. Гена аж подскочил на своем табурете. Густая краска ударила ему в лицо.

– Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня ничтожеством, и правильно делаешь… Но издеваться-то зачем?

– Извини… Я не хотела тебя обидеть, – растерялась Люся.

Она поняла, что избежать выяснения отношений ей не удастся.

– Гена, – начала она, – поверь, я совершенно не держу на тебя ни обиды, ни зла…

– Еще бы! – перебил он, сверкнув глазами. – Кто я такой, чтобы ты на меня обижалась или злилась? Да я вообще не существую для тебя. Ты даже ненавидеть меня не можешь, потому что я в твоих глазах – ноль, пустое место!

Воспользовавшись возникшей паузой, Люся поспешила вставить слово:

– Ты не прав. Я вообще не способна на ненависть… – В отличие от Гены Люся говорила совершенно спокойным тоном.

– Не надо «ля-ля!» – почти грубо перебил он. – Все дело в том, что ты в упор меня не видишь… Иначе бы тебе хватило ума не спрашивать, чем я занимался все это время!

Люся уже не пыталась ему возражать. Она поняла, что самое разумное в таких обстоятельствах – просто сидеть и молча слушать, соглашаясь со всем, что будет говорить Гена.

– Чем я занимался все это время?! – в нервном возбуждении продолжал он. Его словно прорвало. – А чем может заниматься ничтожество, прекрасно осознающее, что оно – ничтожество?! Знаешь, я очень хорошо понимаю этого Женьку! Лично для меня это был бы самый лучший выход – разом порвать со всем! Да только я, в отличие от него, – трус! И зачем ты вообще лезешь, куда не надо? – Он вскочил и начал мерить кухню размашистыми шагами. – Он что, просил тебя его спасать?