– Ладно. – Нилл потянулся. – Я сбежал из дома, когда мне было семнадцать лет.

– Сбежал? – не на шутку удивилась Джемайма. – С тобой плохо обращались?

– Меня не избивали, если ты об этом. Я поссорился с мачехой. Брат решил приструнить меня. Я послал обоих к черту, украл лодку и был таков.

– Брат? А где был твой отец?

– Уехал разводиться. Но мы этого тогда не знали. – Нилл рассмеялся. – Не смотри так. Мы еще та семейка.

– Говоришь так, будто лучше жить в приюте.

– О, одна-две мачехи были нормальные. А мой братец – конченый мерзавец. Совсем как отец.

Джемайма чуть не расплакалась. Она пожалела, что не купила носовой платок, и постаралась незаметно всхлипнуть. Не удалось.

– Эй, – он взял ее за подбородок и повернул к себе. – Это было давно.

– Просто я люблю родителей. И у меня замечательная сестра. И так ужасно, когда родственники ненавидят друг друга. – Джемайма уже не скрывала, что хнычет. Она утерла лицо рукой. – Мне нужна салфетка.

Нилл подал ей бумажные платочки. Джемайма высморкалась и утерла слезы.

– Ты больше не виделся с родными, я так понимаю.

– Не был дома больше пятнадцати лет. Отец умер, а братец… ты слышала о привычке англичан иметь наследника и подстраховку?

– Что?

– Ну, у англичан есть сын и наследник, который получает почти все, и еще один сын для страховки, если с наследником что-то случится. Так вот я – запасной вариант.

– Поэтому ты стал игроком? – Джемайма снова высморкалась. – Чтобы насолить семье?

– Для девочки из хорошей семьи ты, кажется, хорошо разбираешься в жестокости.

– Иногда мне хотелось сделать что-нибудь им назло, – призналась Джемайма. – Но это длилось недолго. А ты не устаешь от этого?

– О, я был рожден для игры, – уверил он ее. – У меня фотографическая память, и с цифрами я в ладах.