Он расслабился:
— «Коршун». На языке Окинавы. Ишинрю — это окинавское боевое искусство.
Джаретт провел ее в свой кабинет, стены которого украшали картины в рамках. Он указал на снимок краснохвостого коршуна:
— Коршун — символ победы. Мой сэнсэй сделал себе такую татуировку, когда заслужил черный пояс. От него и пошла традиция.
— Сэнсэй?
— «Учитель» на языке Окинавы. — Джаретт весело хмыкнул. — Побудешь здесь немного — выучишь и итальянский, и окинавский. — Он встал перед циновкой и указал на ее ноги. — Разуйся.
Ава сбросила уличные туфли и босиком ступила на тонкую черную пенку. Маты переплетались, как строчки кроссворда. Всю переднюю стену зала рядом с главным входом занимало большое окно.
Джаретт встал перед ней и схватил за запястье. Его пальцы сомкнулись в кольцо с большим запасом.
— Черт, что за цыплячьи крылышки, Бэтман! Ты вообще ешь?
Она попробовала выдернуть руку, но он держал крепко.
— При отработке техники самообороны я не выпускаю тебя, пока сама не вырвешься. Ну, тяни в сторону большого пальца. Там хватка слабее.
Джаретт показал ей. Ава потянула снова и сумела освободиться. Некоторое время они отрабатывали захваты запястья и плеча.
— Ты сильнее, чем выглядишь, — похвалил он, — и быстро учишься. Кое-кто из моей группы так и не смог этого усвоить.
Он научил ее разрывать «медвежьи объятия» и другие захваты тела. Аве нравилось, когда он ее обнимал. От него приятно пахло одеколоном «Поло спорт».
Когда ей удалось отбросить его от себя, она замерла в коротком приливе гордости и выдохнула: «Ага!»
Джаретт встретил ее взгляд и широко улыбнулся:
— Если знаешь, что делать, вырвешься от противника любого роста.
— А если у него нож или пистолет?
— Это уже совсем другой урок. Покажу на следующей неделе.
Обещание привело ее в восторг.
Пора было возвращаться на тренировку по фехтованию. Чтобы сократить дорогу, она прошла через его кабинет и заметила снимок в рамке, стоявший на столе. Джаретт был снят с пожилым мужчиной азиатской расы. Оба одеты в кимоно с черными поясами, с одинаковыми татуировками и похожими лицами.