– Глори, хочу познакомить тебя с капитаном Блэкуэллом. Николас, это моя дочь Глория.

Девушка протянула свою изящную ручку, и капитан, слегка поклонившись, поднес к губам затянутые в перчатку пальчики. Хотя жест и выглядел галантным, в нем все же не было искренности, и не почувствовать этого было невозможно.

– Рада познакомиться с вами, сэр, – сказала Глори, которая и в самом деле была довольна новому знакомству. Сколько она себя помнила, отец всегда возносил до небес достоинства некоего Николаса Блэкуэлла.

– Нет, это я рад, мисс Саммерфилд, смею вас уверить, – ответил капитан. Взгляд темных глаз так откровенно скользнул по стройной фигуре девушки, что та зарделась.

– Отец часто рассказывал о вас, – произнесла, наконец, Глори, ладонь которой все еще сжимал Николас, – и всегда восторженно отзывался о ваших достоинствах. Но, должна признаться, капитан, я считала, что вы гораздо старше.

– В таком случае, мне очень жаль, что пришлось разочаровать вас, – сказал Николас. И девушка опять не могла не почувствовать, что ничего подобного этот человек не испытывает. Капитан был удивительно красив: тонкое, с правильными чертами лицо, вьющиеся черные волосы и смуглая кожа делали его слегка похожим на иностранца, хотя Глори знала, что в жилах молодого мужчины текла английская и французская кровь. Черный вечерний фрак великолепно сидел на высокой, стройной фигуре Николаса, выгодно подчеркивая широкие плечи и узкие бедра.

– Если вы оба не возражаете, – заговорил Джулиан, – я отправлюсь чего-нибудь выпить. Может быть, Глори сумеет отыскать в своем сердце местечко и подарить тебе танец, Николас.