– Эрик Диксон, – невозмутимым голосом представила девушка, – это капитан Блэкуэлл. Капитан – старый друг моего отца.

– Да, теперь я вижу, насколько он старый.

Глори, рассказывая Эрику о предстоящем визите капитана, описывала его, как некоего добродушного старичка, к которому ее отец питал такую симпатию. И не было ничего удивительного в том, что образ этот как-то не соответствовал другим рассказам, слышанным девушкой об этом человеке. Высокий темноволосый капитан с холодным взглядом серых глаз являлся полной противоположностью добродушному, средних лет, морскому волку, которого ожидала увидеть Глори.

Эрик без особого воодушевления пожал Николасу руку, и тот невольно усмехнулся.

– Кажется, этот танец вы обещали мне, – заметил Эрик, увлекая девушку на середину зал.

Николас встал между ними.

– Мистер Диксон, вы проводите достаточно много времени в обществе мисс Саммерфилд, а значит, я уверен, вы окажете любезность старому другу этой семьи и уступите танец мне. – Николас сделал особое ударение на слове «старый», что еще больше разозлило Глорию. Капитан был не намного старше Эрика, которому исполнилось двадцать семь лет, но, в отличие от него, уже много повидал в жизни.

И, прежде чем девушка успела возразить, Николас Блэкуэлл взял ее за руку и повел в сторону танцующих. Другой рукой он обнял девушку за талию небрежным движением собственника, что показалось и вовсе возмутительным. Но ей ничего не оставалось делать, как подавить в себе волну нарастающего негодования, потому что Николас уже закружил ее в вальсе.

– Вы очень красивы, когда сердитесь, – сказал он, – но все же улыбка идет вам больше!

– Не кажется ли вам, капитан, что можно придумать что-нибудь пооригинальнее?

– Возьмите себя в руки, – продолжал посмеиваться над ней капитан. – Ведь вам вряд ли захочется, чтобы одна из ваших собачонок решила, будто я оскорбил вас. Можно вызвать меня на дуэль и тем самым подписать себе смертный приговор.