Он замолчал, когда Виктория открыла книгу и перевернула первую страницу. Ее черные как вороново крыло волосы свесились на лицо, образовав некое подобие ширмы. Но буквы прыгали у нее перед глазами. Сейчас перед ней могло быть что угодно, хоть текст на санскрите — она понимала бы его с тем же успехом. Однако она старательно водила глазами по строчкам, и в конце концов ее общительный сосед, тихо пробормотав что-то извиняющимся тоном, встал и ушел. Когда она подняла голову от книги, он уже затерялся среди других пассажиров.

Виктория закрыла книгу и опустила на колени. Ее пальцы дрожали, что было довольно нелепо. А сердце сильно стучало, что было еще глупей… Мужчина подсел к ней, хотел познакомиться — с чего она так разволновалась?

Ничего особенного не произошло, она это понимала. Но когда он сказал, что она выглядит одинокой, память внезапно перенесла ее на четыре года назад. Она увидела себя на сиденье «кадиллака», припаркованного под деревьями в Боулдер-Хилл, и Крейга Стивенса рядом с собой. Невольная дрожь охватила ее. Она вспомнила его руки, ласкающие ее, губы…

— Леди и джентльмены, с вами говорит командир корабля. Я думаю, вам будет приятно услышать, что погода в Сан-Хуане теплая и солнечная, температура воздуха двадцать семь градусов по шкале Цельсия. — (Общий вздох удовлетворения пронесся по салону.) — Дует сильный попутный ветер, а значит, мы должны приземлиться на двадцать минут раньше назначенного времени…

— Двадцать минут, — хмыкнул кто-то за спиной Виктории. — Какое счастье! Приятно провести на солнышке лишнюю треть часа, не правда ли?

Лишняя треть часа. Виктория глубоко вздохнула, откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Для нее это и в самом деле немало. Когда у тебя только сто двадцать часов на то, чтобы круто изменить свою жизнь, дорога каждая минута. Сто двадцать часов. Всего лишь пять суток, чтобы найти ребенка, которому ты дала жизнь и которого с тех пор больше не видела.