Ник рассмеялся.

— В колониях многие плевать хотели на корону.

Мисс Апшелл быстро заморгала; на ее лице было написано искреннее изумление.

— Вы, конечно же, слышали о подстрекателях, патриотах, как они себя называют? — Ник не мог поверить, что в Лондоне не знают о беспорядках в колониях. — Логово у них в Бостоне, но печатные станки разносят их лозунги по всему побережью океана, сея смуту, как одуванчик свои пушинки.

Недовольство колонистов законом о гербовом сборе

Но страдали от этого не все.

По правде говоря, Нику следовало целовать ноги королю Георгу и его деспотичному парламенту. Законы, требующие, чтобы колонисты торговали только с Англией, сделали французское вино и карибский ром, которые Ник ввозил контрабандой, баснословно выгодным товаром.

Небольшое ослушание шло на пользу делу.

— Но разве можно одобрять такие решения?

Ева в недоумении покачала головой.

— Они смотрят на это по-другому. Они заявляют, что хотят иметь представителей в парламенте, коль скоро их облагают налогами. — Ник нахмурился. Почему он разговаривает о налогах с восхитительно мокрой женщиной? И все же он чувствовал себя обязанным предупредить мисс Апшелл, что жизнь в Каролине может оказаться не такой, как она ожидает. — Разумеется, такие настроения царят не везде, но есть люди, готовые попрать старые порядки и пуститься в вольное плавание.

— Верноподданные короля, конечно же, не позволят такому случиться.

— Такие верноподданные, как ваш потенциальный муж?

— Именно. Это мистер Смут Пенниуистл, эсквайр из Каролины, джентльмен и плантатор. Он даже служит диаконом в приходе, что рядом с его домом. — Ева потянулась к медальону на шее и открыла створки, чтобы взглянуть на миниатюру. Она сникла. — Ах, портрет испортился!

— Позволите?

Николас протянул руку. Мисс Апшелл отстегнула медальон и положила ему на ладонь. Крошечная картинка размазалась и съежилась от воздействия морской воды, но Ник все же разглядел профиль джентльмена с тяжелой нижней челюстью, голову которого покрывал парик.