Как бы подтверждая ее высказывание, Кингстон шагнул навстречу и, хищно оскалившись, произнес:

— Что же, будет лучше, если я съем обед, а не вас.

— Да, наверное… — пролепетала Мелани, отодвигаясь. Что можно ответить на такое заявление?

— Отлично, пока готовят еду, что-нибудь легкое для вас и посущественнее для меня, почему бы вам не достать документы, чтобы я мог их просмотреть?

От просмотреть до подписать — большой путь, но Мелани не возражала, а предпочла сделать так, как он сказал.

Кингстон вышел, плотно закрыв дверь, а когда вернулся, то так тихо открыл ее, что Мелани, только почувствовав затылком горячее дыхание, поняла, что Энтони в комнате.

— Вы двигаетесь очень тихо… — начала девушка.

— Для калеки, — с готовностью подхватил он.

— Это не то, что я хотела сказать, — запротестовала Мелани, понимая, что меньше всего он нуждается в сочувствии и извинениях.

— Ну конечно, вы хотели высказаться более дипломатично: «физически неполноценный», «увечный»?

Мелани пришла в ярость: пусть Кингстон все время провоцирует, но неужели он считает ее настолько жестокой, способной издеваться над недостатками другого?

— Я хотела сказать, вы двигаетесь бесшумно для такого высокого мужчины, но вы грубо меня прервали. Между прочим, я не затыкала вам рот, когда вы рассуждали о моем зрении. В отличие от вас, я, конечно, не хромаю, но никогда не смогла бы так тихо двигаться. А ведь в детстве мечтала стать балериной.

— Балериной? — Энтони скептически хмыкнул, взглянув на толстые линзы очков и плотную фигуру, которую не могли скрыть мягкие складки одежды.

— Просто детская мечта, — повторила Мелани. Необъяснимо, но девушку обидело удивление, которое Энтони и не пытался скрыть.

— Потом вы мечтали стать секретаршей?

— Это то, что я умею делать, — ответила девушка холодно.