Да, Лонни в полной мере подходил под определение «безупречный». Если… если не считать низкой сексуальной активности. Иногда он месяцами не проявлял желания, однако Клер успокаивала себя: не всем же быть сексуальными гигантами…

Во всяком случае, так она считала до дня свадьбы своей подруги Люси. До той минуты, когда в предпраздничной суете неожиданно, без предупреждения, заскочила домой и обнаружила Лонни в деликатной близости с техником сервисной фирмы «Сирс». Все случилось самым неожиданным образом: просто она открыла дверь в гардеробную – и окаменела. Клер потребовалось несколько бесконечных секунд, чтобы осознать, что именно происходит. Так она и стояла, сжимая в руках нитку драгоценного прабабушкиного жемчуга, не в силах ни пошевелиться, ни подать голос. Лишь тупо наблюдала, как тот самый парень, который накануне устанавливал в кухне новую посудомоечную машину, сейчас, подобно заправскому ковбою, скакал верхом на ее женихе. Сцена казалась фантастически нереальной до того момента, как Лонни поднял красивые карие глаза и уставился на нее так же ошарашено, как и она на него.

– А я думала, ты болен, – беспомощно и глупо пролепетала Клер.

Подобрала подол длинного шифонового платья, в котором ей предстояло исполнять обязанности подружки невесты, и стремглав выскочила из дома. Словно в тумане, доехала до церкви. Остаток дня прошел в розовых кружевах и ослепительных улыбках – как будто не произошло ничего особенного: жизнь не скатилась под откос и не сорвалась с самой высокой в мире скалы.

Люси прочувствованно произносила слова брачной клятвы, а от сердца Клер с каждым ее словом откалывалось по кусочку. Подружка невесты стояла лицом к гостям и старательно улыбалась, а опустевшая душа тем временем чернела и засыхала. К концу церемонии внутри не осталось ничего, кроме резкой, безжалостно сжимавшей грудь боли.