За праздничным столом пришлось усилием воли поднять уголки губ и радостно провозгласить тост за счастье подруги. Чувство долга приказывало наполнить бокал и участвовать в столь важном торжестве, и Клер достойно выполнила приказ. Ведь почетнее умереть, чем омрачить своими глупыми проблемами светлый праздник Люси. Но вот от спиртного следовало воздержаться. Впрочем, сказала себе Клер, один бокал шампанского не принесет вреда. В конце концов, это совсем не то, что заливать горе виски.

Как жаль, что Клер последовала совету снисходительного внутреннего голоса…

Утром противное ощущение дежа-вю заползло в тяжелую голову прежде, чем открылись глаза. А ведь предательские намеки на бурное прошлое не появлялись уже несколько лет. Осторожно сквозь ресницы Клер взглянула на луч утреннего света: солнечный штрих проник в щель между тяжелыми шторами и расположился на коричневом с золотом одеяле – том самом, под которым она, судя по всему, провела какую-то часть ночи. Паника немедленно вступила в свои права. Клер резко села, и от неосторожного движения молот в ушах застучал еще громче. Одеяло соскользнуло с обнаженной груди и упало на колени.

В полумраке незнакомой комнаты удалось рассмотреть огромную, королевских размеров, кровать, стол – из тех, что встречаются только в отелях, – и бра на стенах. Телевизор показывал воскресные утренние новости, впрочем; практически без звука. Соседняя подушка пустовала. Однако на тумбочке красовались массивные серебристые наручные часы, а звук воды за закрытой дверью ванной подтверждал худшие опасения Клер и подсказывал, что ночевала она не в одиночестве.

Клер откинула одеяло и выползла из постели, с ужасом обнаружив, что от вчерашнего роскошного наряда остались лишь розовые трусики «танга». Она подняла с пола розовый бюстгальтер и почти в отчаянии начала оглядываться в поисках платья. К счастью, вскоре оно обнаружилось на небольшом диване в обнимку с голубыми вылинявшими «ливайсами».