Энтони приходился им дальним родственником — сыном кузена матери Джареда. Этот кузен уехал учиться в Неаполь и там, в колледже, познакомился с Карминой Сальваторе. Энтони, их единственный сын, занимал особое место в сердце Женевьевы…

Экономка убрала с большого овального стола остатки ужина, а Стефани заменила пустую бутылку вина полной.

Хотя последний — пятый — член совета правления фонда Женевьевы, Ройс, находился в Лондоне до субботы, четверо оставшихся могли принимать решения, касающиеся проектов этого года.

— О школе в Восточной Африке, — говорила Стефани. — Регионы, в которых проживают местные ребятишки, большей частью аграрные…

— Маме бы эта идея понравилась, — согласился с сестрой Джаред, замечая, как при этом быстро-быстро заморгала Стефани. Ей очень не хватало матери.

Как дед и брат, Джаред делал все возможное, чтобы память о матери оставалась жива для Стефани: они смотрели старые видеокассеты с записью семейных праздников — важных и не очень, рассказывали о ней, об истории тех или иных маминых вещей или семейных сувениров. Но этого было мало. Сиротство Стефани не могло не сказаться на ней.

— Согласен, — сказал Отто и отметил что-то в своих бумагах. — Думаю, мы также могли бы увеличить средства, выделяемые на создание приютов для животных. А что скажете по поводу строительства больницы в Южной Америке?

— Я по-прежнему считаю, что это слишком рискованно, — покачал головой Джаред.

— В последние полгода количество выступлений мятежников в этом регионе медленно, но верно уменьшалось, — заметил Энтони. — А мы уж постараемся найти подрядчика, который имеет опыт строительства в подобных условиях.

— Но обеспечить безопасность потребуется в любом случае, — возразил Джаред. — Особенно когда проект будет завершен.

За время существования фонда уже было осуществлено несколько проектов подобного рода, но тогда они были международные, а безопасность обеспечивали эксперты.