Как-то раз работы молодого архитектора заметил Эдмунд Спенсер. Эдмунд был блестящим бескомпромиссным адвокатом с Мэдисон-авеню. Он хотел сделать что-нибудь эдакое со своим чердаком, открытым всем ветрам. И Пейдж удалось превратить мрачный угол в настоящее произведение искусства. А потом, сидя поздними вечерами в уютных креслах на этом самом чердаке, попивая вино и обсуждая очередные проекты Пейдж, они как-то незаметно полюбили друг друга.

Пейдж и Эдмунд составили отличную пару. Вооружившись энергией, талантом, мечтами, а теперь уже и любовью, они вдвоем ринулись на завоевание Манхэттена. И Манхэттен им покорился. В то время как «Спенсер и Куин» стала одной из наиболее уважаемых и процветающих фирм Нью-Йорка, великолепные архитектурные работы Пейдж, исполняемые сначала робкими, а потом все более уверенными мазками на пестром мольберте Манхэттена, заняли свое место в городском пейзаже.

Но десятью годами позже Пейдж с Эдмундом оставили Манхэттен, предпочтя его шумную суету размеренности провинциальной жизни в Саутгемптоне. Решение уехать супруги приняли легко, если учесть тривиальную причину, толкнувшую их на это. Удивительно, но Пейдж с Эдмундом почти одновременно услышали внутри бой биологических часов: оба захотели иметь ребенка. Это было так просто, так желанно и так удивительно. Каждый из них верил, что любви более сильной и глубокой, чем та, которую они испытывали друг к другу, не существует. А с появлением на свет их драгоценной Аманды оба узнали о любви еще очень многое. Приоритеты в их жизни мгновенно поменялись: Аманда стала самым главным, все остальное – второстепенным.

Эдмунд каждый день ездил в город на работу, Пейдж оставалась в Сомерсете, неспешно создавая очередные проекты, хотя и тратила основную часть времени на Аманду. Находясь дома, с ребенком, устав от постоянной борьбы за свое место в жизни, Пейдж постепенно успокоилась, но, как доброе вино, от возраста обретающее крепость, становилась все более зрелой.