Однако у Пейдж были и личные причины встречаться с Джулией: их дочери Мерри Лоуренс и Аманда Спенсер были лучшими подругами. Именно из-за дружбы девочек Пейдж была вынуждена поддерживать отношения с Джулией. Но ведь дела, касающиеся детей, вполне можно обсуждать и по телефону. И ни к чему Пейдж встречаться с Джулией непременно за обедом в клубе, словно она одобряла Джулию, любила ее. Да что там – будто они были подругами…

Между тем Пейдж улыбалась Джулии приветливой и доброжелательной улыбкой. Пейдж улыбалась и в то же время внутренне негодовала, наблюдая, с каким неодобрением смотрят завсегдатаи клуба на пробиравшуюся между столиками Джулию. Со своей стороны, Джулия тоже робко улыбнулась гостям «Азалия-рум», но ответом ей было лишь ледяное молчание, едва скрываемое презрение.

Приблизившись к Пейдж, Джулия грациозно помахала ей рукой и опустила глаза, словно стесняясь своей красоты и привлекательности.

Джулию все еще не принимало общество Саутгемптона. Пейдж просто не могла этого понять. Будучи хозяйкой самых грандиозных приемов в Саутгемптоне, Пейдж, постоянно занятая делами, не была в курсе светских сплетен. Всевозможные слухи не доходили до ее ушей, и она могла лишь догадываться о причинах неприязненного отношения общества к Джулии. Причины эти, по мнению Пейдж, не имели отношения к здравому смыслу и основывались лишь на эмоциях, страстях и страхе.

Дело в том, что в глубине души каждая из дам, присутствовавших в «Азалия-рум», была уверена – стоит только Джулии пожелать, и она отберет у них все.

Когда Джулия шесть лет назад появилась в Саутгемптоне, ей было всего двадцать.