Суть этих принципов заключалась в том, что человек, решивший создать семью, стало быть, достаточно созрел для того, а посему обязан эту семью содержать. Сами они прожили почти одинаковые жизни, что было в общем-то и немудрено в стране, обожавшей всех строить по ранжиру и росту и превыше всех прочих достижений общественного строительства почитавшей равенство. Посему старшее поколение одинаково рано было лишено родительской опеки и выживало самостоятельно осваивая целинные земли и неся вахту в далеких северных гарнизонах. Достаток приходил постепенно, был напрямую связан с ростом по службе (слово «карьера» в ту пору было скорее ругательным и вряд ли уместным), посему к каждому новому его проявлению – будь то новая квартира, автомобиль, кухонный гарнитур или цветной телевизор – относились трепетно, как к чему-то данному единожды и на всю жизнь. Причем и не данному вовсе, а заработанному тяжким, изнурительным трудом.

Та же ситуация складывалась и с денежными накоплениями – их хранили на сберкнижках, скрупулезно подсчитывали набегающие проценты и думать не смели воспользоваться хотя бы рублем. Посему мысль поделиться чем-либо из накопленного за годы жизни и, по существу, определяющего степень общественного признания семьи и положение ее в социуме, даже не приходила родителям обоих супругов в голову. В то же время существовали устойчивые традиции, соблюдение или нарушение которых тоже говорило о местоположении «ячейки» на социальной лестнице. Следуя им и не желая принижать свой общественно-значимый уровень, родители «сбросились» и приобрели молодым однокомнатную квартиру в новом, отдаленном, но довольно престижном районе Москвы. Один из отцов, ожидая очереди на новенькие «Жигули», счел для себя возможным распрощаться со старым «Москвичом». Передано и куплено было также кое-что из мебели, посуды и электроники – на этом программа обеспечения молодого поколения была выполнена. Разумеется, сердобольные матери периодически подбрасывали молодой жене банку домашнего варенья или маринованных огурчиков, делились свежеиспеченными пирогами или раздобытой по случаю колбасой «салями».