Отцы же предпочитали исподволь сунуть молодому супругу десятку-другую с премии или какой-нибудь халтурки, но все это было от случая к случаю. Стабильный же доход молодых равнялся восьмидесяти рублям, и это было все, на что они могли твердо рассчитывать. При условии, разумеется, что успеваемость их будет соответствующей – иначе был риск лишиться и этого.

Рождение Лены мало что изменило в их жизни в положительную сторону. Нищета озлобляла и отупляла, и не было сил даже радоваться родительскому счастью. Зато проблемы умножились многократно.

Отец, поразительно, неправдоподобно худой даже для очень молодого мужчины, напоминавший скорее мальчика-подростка, быстро стал нервным, истерически реагирующим на любое замечание, в институте стали замечать резкие перепады в его настроении: порой он совершенно беспричинно дерзил, порой – становился замкнутым и не желал вступать в общение, если этого не требовала необходимость. Он много работал, перебиваясь не только традиционными студенческими заработками – разгрузкой вагонов и машин, но и применяя свои профессиональные знания – пытался писать только входившие в оборот компьютерные программы, занимался починкой компьютеров же, а заодно и любой другой электронной техники. Это приносило некоторые деньги, но заработки были непостоянными и, кроме того, он имел вредное, с точки зрения жены, обыкновение на первые же свободные копейки накупать специальных книг по электронике и кибернетике (это было еще хоть как-то объяснимо!), но он к тому же увлекался еще и философией – и появление на книжных полках в нищем доме антикварных томиков Бердяева приводило, как правило, к большому скандалу со слезами, криками и взаимными упреками.

С матерью Лены все обстояло еще хуже. Она выросла в очень простой и очень бедной семье, к тому же не в Москве, а в маленьком подмосковном городишке, почти селении.