И Майкл Джордан, стоящий рядом, — тоже нынешняя реальность.

— Простите, — сказала она ему, вытирая слезы. — Я еще никогда… Не знаю, что со мной случилось.

Он включил свет и подождал, пока Мэдж перестанет хмуриться.

— Нет, — сказал он. — Это я должен извиниться. Я не предполагал… — Он пожал плечами.

Мэдж видела его неуверенность, досаду, сожаление. Ей захотелось дотронуться до него, но она не смогла. Слишком близко еще была та дверь, за которой жили кошмары.

Однако свет помог. Тени исчезли, а с ними и ее неуверенность. Остались белые углы в белой комнате ее дома. Мир наконец встал с головы на ноги, и Мэдж обнаружила, что принадлежит этому миру.

— Никто не предполагал, — согласилась она, глубоко вздохнув.

— Простите меня, — сказал он.

Просто. Искренне. Мэдж преодолела внезапное желание спрятаться в объятиях этого мужчины и открыла дверцу холодильника.

— Не стоит, право. Хотите пива?

— Спасибо. Это было бы здорово.

Она только протянула ему руку, как задняя дверь рывком распахнулась. Мэдж вздрогнула и выронила банку. Пиво расплескалось по кафельному полу.

В дверях стоял двухметровый чернокожий детина в красном халате, и выражение его лица было пострашнее грозы. Мэдж на секунду прикрыла глаза и мысленно пожелала ему провалиться. Ей совершенно не нужны были сейчас никакие сюрпризы.

— Персик… — проворчала она.

— Вы в порядке? — осведомился он таким тоном, будто она была виновата в том, что ей грозила опасность.

— Все отлично.

— Но вы плакали, — упрекнул он и уставился на Майкла, как бык на тореадора.

— Он не виноват, — поспешно сказала Мэдж.

Персик, выразительно взглянув на разбросанное по полу стекло, недоверчиво усмехнулся.