Мэдж начала тереть глаза, отгоняя видения, стараясь сдержать всхлипывания.

— Почему вы вернулись?

Воцарилось минутное молчание. Маятник стенных часов отсчитывал секунды, а где-то за рекой все еще громыхали раскаты грома. Они звучали так знакомо, что она опять на мгновение забылась. Они звучали, как орудийные залпы.

— Мне в конце концов захотелось чаю.

Мэдж отняла руки от глаз и с изумлением увидела те самые ямочки. Но она была еще не в состоянии отвечать ему. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и овладеть собой.

— Дайте мне несколько секунд, — сказала она, словно речь действительно шла о чашке чая.

— Вы в полном порядке, — заверил он ее, и она поняла, что он говорит искренне.

Мэдж попыталась улыбнуться ему. Но улыбка вышла не очень удачной. Она все еще вздрагивала, смущенная, испуганная и пристыженная. И все же она постаралась взять себя в руки, потому что это было очень важно.

— О чем вы спрашивали? — промолвила она довольно твердым голосом. — Ах да, дети. Вы спрашивали о детях. О господи…

Она поднялась на ноги. Джон и Джесс должны вот-вот вернуться, и ради них надо немедленно привести себя в порядок. Мэдж пыталась обрести равновесие, и Майкл протянул ей руку.

— Их нет дома, да? — мягко спросил он.

Она посмотрела на него. На эту руку можно опереться.

— Нет… но скоро будут.

Мэдж взяла его руку и перестала покачиваться.

Огляделась вокруг, заново знакомясь с собственной кухней. Кастрюли, сковородки, белые столы и застекленные буфеты. Пучки зелени, корзинки с яйцами и цветочные кашпо на стенах. Нахлынувшая на нее паника понемногу отступала. Вот только в горле было ужасно сухо и сердце продолжало биться прерывистыми толчками. Она стояла рядом с Майклом Джорданом и продолжала внимательно осматривать свой дом. Табель Джонни на холодильнике, рядом с моделью самолета. Керамическое блюдце для кошки, которое Джесс обжигала в печи на уроке труда. Мягкий вирджинский сумрак за окном, сквозь который виднелись огни коттеджа Персика. Спокойствие. Здравомыслие.