Это нахлынуло на него, когда он стоял, упершись руками в теплый черный гранит. Нахлынуло, когда он искал имя Смитти, стоя в военной форме, которую не надевал уже много лет, окруженный именами людей, выплывавшими из прошлого, словно полузабытые сны.

С него было довольно и кошмаров, и страхов, и внезапных беспричинных приступов ярости. Он многое приобрел в жизни — успешный бизнес, спокойное существование, обожаемую дочь. Но все это его перестало радовать с той самой минуты, когда он отыскал могилу Смитти, и война вновь с безжалостной яростью хлынула в сердце, обнажив незаживающие раны в его душе. Только один человек мог помочь ему. Поэтому он и начал свое паломничество, чтобы отыскать его и похоронить старые призраки. Чтобы замкнуть долгий-долгий круг и продолжить свою жизнь.

Вот так все случилось, и теперь лето дышало ему в затылок. Вирджинские леса были густы, в полях созревал хлеб, небо набухло дождевыми тучами.

Долго же он решал свою последнюю задачу — найти это место. Надо выйти из машины и зайти туда. Это, должно быть, совсем не сложно. Представиться. Объясниться. Вручить послание — и домой. Но у него ушло минут десять только на то, чтобы набраться мужества открыть дверцу.

Выбравшись из машины, он размял ноги и взошел на крыльцо. Деревянные ступеньки уютно поскрипывали под ногами. Парадная дверь, за которой скрывались все эти нарядно одетые дамы, была тяжелая, старинная, украшенная затейливой резьбой. Майкл отворил ее и вошел.

— Здравствуйте! Чем могу служить? — встретила его с порога бойкая девушка. Взглянув на нее, Майкл чуть было не лишился дара речи. Ему показалось, что перед ним его собственная дочь. Потом глаза привыкли к слабому освещению, и он увидел, что она немного моложе Джины и волосы у нее светлее. Рыженькая светлоглазая фея, она стояла за стойкой с испуганным выражением лица и вымученной улыбкой, совсем не такая веселая, как ее гости.

Майкл ободряюще улыбнулся ей: