— Да, Джесс, думаю, что так. Ну, а теперь разреши мне пойти и выяснить, что ему здесь нужно, поскольку это очевидно не чай.

— Ой, мамочка, да что же это такое!

Это восклицание заставило Майкла снова улыбнуться. Да, ему была знакома эта интонация. Точно так же его собственная дочь восклицала: «Ой, папочка…»

Он с трудом поднялся, подавляя предательскую дрожь в коленях. Майкл не знал, что делать, что говорить, о чем спрашивать. Он знал только, что должен увидеть ее и сказать…

Шуршание платья, глубокий вздох. Она уже стоит перед ним. Мир опрокинулся. Кроме голоса, у нее были глаза. Улыбающиеся голубые глаза, смягченные и умудренные возрастом, окруженные «птичьими лапками» — неизбежной приметой их возраста. Рыжие волосы. Нет, скорее, рыжевато-каштановые, сияющие в свете светильников. Овальное лицо с белой кожей, тронутой веснушками. Гибкая, стройная фигура, на которой прекрасно смотрелось светлое цветастое платье, — видимо, принятая здесь униформа для чаепития.

— Привет! — поздоровалась она с улыбкой, от которой на щеках проступили ямочки. — Дочь сказала мне, что вы неожиданно зашли в ресторан, видимо, с какой-то более серьезной целью, чем просто подкрепиться. Чем могу вам помочь?

Она улыбнулась, а Майкл не мог вымолвить ни слова.

Он стоял, зная, что нужно так много сказать, но не зная, как это сделать. В его душе бушевала такая буря, что он чувствовал себя летящим в пропасть. Наверное, это отразилось на его лице.

Ее улыбка погасла.

— Джесс, похоже, сказала не подумав, — извиняющимся тоном промолвила она, равнодушно махнув рукой. — Она склонна все драматизировать.

Майкл кивнул. Он потер подбородок и подумал, что для такой сильной женщины она выглядит очень маленькой. Все, что он собирался сказать, вдруг показалось таким несущественным…

— Я, э… — Он усмехнулся собственной беспомощности, но смешок прозвучал как-то сдавленно. Майкл тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Боюсь, что Джесс права. Я пришел сюда не за чаем.