Крик ребенка разбил утреннюю тишину.

Повернув голову на звук, который раздавался от реки Твид, протекающей неподалеку, девятнадцатилетняя Сибилла Каверс остановила своего серого в яблоках мерина, на котором она выехала на прогулку, и, скинув с длинных волос капюшон на собольей подкладке, прислушалась. Впервые после отъезда из Суитхоуп-Хилл-Хауса этим утром она пожалела, что ее конюха не было рядом. Эти земли, от Суитхоуп-Хилла до реки, не принадлежали ей, но именно этим утром она решила проехаться здесь одна.

Крик раздался вновь и показался ближе.

Сибилла пришпорила лошадь, поспешила к реке и увидела, как сильный весенний поток несет вниз по течению ребенка.

Она перешла в галоп, надеясь, что успеет опередить течение и доскачет до следующего брода. Она помчалась вперед с такой скоростью, что ее длинные толстые косы с красно-золотыми лентами полетели ей вслед. Она слышала, что ребенок все еще кричит, а это означало, что он пока еще жив и река несет его вперед.

Брод был не слишком далеко, она помнила про него с тех пор, когда жила на берегу Твида в гостях в Суитхоупе вместе с принцессой Изабеллой Стюарт. Но она также знала, что весенние реки непредсказуемы, и даже самые знакомые и тихие из них могли преподнести сюрприз.

Сибилла глянула на воду. Твид был грязным, коричневые воды несли много земли, ветвей и деревьев. Где-то впереди Сибилла заметила длинное полузатопленное бревно, застрявшее между берегами, где река резко изгибалась и уходила на юг. Мокрые огромные ветви были похожи на перья, но пока держали бревно на одном месте, и для Сибиллы это был единственный шанс спасти ребенка именно в этом месте...

Брод был уже совсем рядом, вода в нем блестела, а через несколько метров далее по течению уже извивалась в омутах. К броду по мокрой земле тянулись свежие следы лошадей, а значит... здесь можно было проехать, несмотря на то что вода была выше обычного. Сибилла покрепче схватилась за уздечку и в страхе посмотрела туда, где еще крутилась вода, несущая ребенка в ее сторону. Он все еще плескался, хотя и слабее, и это значило, что силы его покидали.