Селеста подошла к сестре. В ее глазах была мольба.

— Мы должны это сделать, Мередит. Я… я не целомудренна, и Себастиан, конечно, не простит мне этого, когда узнает. Ты сама сказала, что барон Керкланд наш враг. Ты считаешь, он благожелательно отнесется ко мне?

Мередит испуганно посмотрела на сестру.

— Но ты говорила…

— Я говорила, что Джайлс не принуждал меня. — Щеки Селесты покрылись густым румянцем.

Господи, тогда это меняет дело! Себастиан может убить Селесту, если узнает, что она не непорочна. Мередит схватилась за голову, пытаясь осмыслить услышанное.

А Селеста продолжала:

— Я видела Себастиана. Он высокий и потрясающе красивый. Я слышала, как незамужние дамы при дворе шептались о нем. Если бы я не была влюблена в другого…

— Мне совершенно все равно, красив этот человек или нет, — перебила ее Мередит и устремила страдальческий взгляд на сестру.

— Нам надо торопиться, прошу тебя. — Селеста начала снимать подвенечное платье. — Моя фата закроет тебя с головы до ног, ничего не будет видно.

— Да нас сразу же разоблачат, — возразила Мередит. — У нас разница в росте, по крайней мере, дюйма четыре.

Селеста, не обращая внимания на ее слова, продолжала раздеваться.

— Уже почти совсем стемнело, — говорила она. — При свечах тебя никто не узнает. Мужчины вообще ненаблюдательны. Отец так расстроен из-за этого брака, что ничего не поймет. А барон видел меня всего один раз, и то издали, в переполненном зале. Можешь быть уверена, он не помнит, как я выгляжу.

Мередит не могла с ней согласиться: любой мужчина, который хоть раз увидел Селесту, запомнит ее навсегда. Однако, как это ни было горько, она понимала, что отец действительно пребывает в столь сильном смятении по поводу брака старшей дочери с бароном Керкландом, что может не обратить внимания на подмену.